[Бельчонок]

Лето: группа трясущихся малолеток пасётся на лугу, хватаясь друг за дружку. "Военная практика" - как высокопарно. Вон та, с тёмными волосами, прилипшими к вспотевшему лбу, даже нож в руках удержать не может, а вы говорите - убей или сам умрёшь. Абсолютно точно, девчонка ни разу смерти-то и не видела. Холёная вся, приглаженная, маменькина дочка. Такую тронешь, а она рассыплется. Хрен потом соберёшь.
Розовые шарики весело скачут по траве, подбирая брошенные им девочками конфеты. Сюсюкаются, дурочки, гладят ладошками упругие животики порингов, разве что не мурлычут. Тошно. Подхожу и быстро вонзаю свой хорошо заточенный нож в один из этих животиков. Входит как в масло - ни лязга, ни скрежета. Девочки испуганно визжат, парочка из них даже не забыла разрыдаться. Подбираю выпывший из поринга желлопи, кладу в карман. Ещё десять таких и меня отпустят: вручат рекомендательное письмо и направят выбирать профессию. Мне это всё не впервой, а эти… пусть плачут. Первая истерика, а сколько ещё потом таких будет…

Нож я нормально держала, просто солнце нещадно палило, и меня без конца кидало в жар. Да и не хотелось убивать такие милые создания. Это потом ты мне уже сказал, что в тренировочном центре все убитые поринги воскресают. Но тогда-то мне откуда знать?
А желлопи, которые ты мне отдал, не понадобились. И не стоило так унизительно хмыкать, протягивая их. Всё равно я пошла на послушницу, а там интеллект важнее грубой силы. Так что проверь почту, я выслала их обратно.

Так, записывайте: в октябре нападения монстров на города участились. Всё, что осталось в памяти от того времени: полчища нежити на улицах и кровь. Кровь повсюду. Просачивается сквозь кирпичи домов, заполняет колодцы, щекочет пятки. Но самое главное – это кровь во рту. Кислый металлический вкус, дурманит, как опиум, сводит с ума. Положил бы голову на плаху, да не заметил. Смерти постоянно хочется, аж зубы сводит: а уж чужой или своей – неважно. Но я везунчик, видать, живой остаюсь всегда.
Хотя нет, вру, один раз чуть не умер. Много их было, а я один. Не успевал уворачиваться, со всех сторон налегли, демоны. Да и поты как назло кончились. Щупаю карман, а там пусто. «Проклятье,» - думаю, - «Это конец». А сам счастлив как дитя, чуть ли не плачу от радости. Вот он – адреналин. В каждой венке. Бурным потоком. И пелена в глазах.
Один схватил уже меня за плечо, когтем прорвался по щеке, кинулся к шее – сейчас перегрызёт, это понятно. Но вдруг слышу шёпот, запинающийся и нервный, отдельные слова какие-то различаю, а вместе собрать не могу. Лишь чувствую – сила приливает как из ниоткуда, раны стягиваются. Оживаю. Как в сказке.
Раскидал всех, оборачиваюсь, а там та девчонка стоит. Глаза круглые, испуганные, теребит пальцами подол платья, как на пианино играет. Костюм послушницы – стоило бы догадаться. Эти неженки выбирают профессию священника, думая, что тем самым откосят от разгоревшейся войны. Спрячутся по норкам и станут тихо сами себе читать благословения. Как же, размечтались…
- Корабли лавировали, лавировали, да не вылавировали. Повтори.
- Что?
- Заикаешься, говорю. С первого раза прочитать не смогла для меня молитву. Так убьёшь кого-нибудь, копуша.
Смотрит на меня как на идиота. Потом рот раскрывает и начинает что-то говорить. Ерунду какую-то про то, что спасла меня, вылечила и так далее. Я таких разговоров терпеть не могу, разворачиваюсь и ухожу. А она за мной увязалась, как собачка. К себе домой я ее тогда, конечно, не пустил. И удивился очень, что она всю ночь под деревом и просидела. Про то, что её семью убили и сожгли дом я, конечно, тогда ещё не знал. А различить, что за чушь она там шепчет, следуя за моей тенью, было невозможно.

Признавать поражения ты никогда не умел, это понятно, но научиться ценить чужую помощь не помешало бы. Молитвы на тот момент я ещё плохо знала, но, как видишь, не настолько, чтобы ты упал мёртвый. Пошла за тобой я не потому, что идти было некуда, а потому, что у тебя была глубокая рана на груди, и шёл ты медленно, готовый в любой момент упасть наземь.
А шептала я не чушь, а все известные мне скороговорки. К утру уже неплохо научилась с ними справляться. На следующей нашей с тобой битве я уже быстрее произносила заклинания, но ты, как обычно, этого даже не оценил.

К зиме она стала священницей, радости и визгу было – до сих пор в ушах звенит. Бегала вокруг дома, на всё живое кидала кирие элейсон. Я сначала думал, что это голову она так простудила, что теперь, как бешеная, носится, даже шапку купил ей тёплую, а потом уж догадался, что это у них такая женская натура. А вот какой петух меня клюнул предложить ей постоянные походы на монстров – не пойму и по сей день. Криворукости этой девицы позавидовать можно было.
А холод такой, что глаза режет и дышать невозможно. Колючими иглами воздух впивается в лёгкие, а обратно выходит белым густым облачком. А мы ползём по холодной земле, еле перебирая руками. Она начинает вдруг говорить, что терпеть не может мороженое, кусочки льда, брошенные в чай, поднимает голову к небу – и холодные сливки – тоже. Я слушаю ее, потому что глупости отвлекают от тяжелых мыслей. Обещаю себе, что если вернёмся обратно, обязательно сварю ей чашку тёплого шоколада. Не знаю почему подумал именно о шоколаде, но её каштановые волосы так хорошо смотрелись на белом снегу, когда она показывала мне, как делать ангела.
Когда доползаем до входа на третий уровень пещеры, делаем передышку. Становится ещё холоднее, слышно, как тяжело дышат ледяные титаны. Наш отряд, вообще-то, направили уничтожать леших в лесах Московии, но чёрт с ними, этими лешими. Настоящая опасность – здесь, и шансов выжить намного меньше, чем разрешило бы правительство.
Встаю, оглядываюсь по сторонам – никого.
- Ну что, пошли?

- Пошли.
Дождаться бы звёзд на небе. Можно будет их считать, а не делиться пристрастиями в еде. Отвлекает получше, обо всём вообще забываешь.
Это ты думал, что я не догадываюсь о том, что идти нам надо было совсем не сюда, а в Московию. Хотя я уже попросила друзей заменить нас там, чтобы потом тебе не влетело от гильдии за непослушание. Да и вообще… надоело тебя прикрывать, если честно, но сама, дура, подписалась на это. Считай, благодарность. За шапочку.

[White]

очень понравился этот рассказ. автор молодец.